Репортаж New York Times «Жизнь на сдвигающейся границе Грузии и России»  

2018-02-14T11:39:26+00:00 14 Фев, 2018, 09:30|Главное, Новости, Общество, Фото|

Местные жители отмечают праздник Архангела в деревне Бершуети. 2017 год

ТБИЛИСИ, 14 февраля – Новости-Грузия. Издание «Нью-Йорк Таймс» опубликовало фоторепортаж под названием «Жизнь на сдвигающейся границе Грузии и России».

Статья состоит из 12 снимков, которые фотограф Тако Робакидзе снимала в течение года в селах, расположенных  на линии разделения. Автор текста Реми Тумин  рассказывает о повседневной жизни людей, которые продолжают жить в своих домах в Цхинвальском регионе, но оказались под властью России.

«Представьте, что проснувшись однажды, вы осознали, что живете в другой стране. При этом вы никуда не уезжали. Именно так обстоит дело с людьми, проживающими в Цхинвали или в Южной Осетии – регионе, который США и НАТО признали в качестве грузинской территории, но который остается российским оплотом в течение последних 30 лет», — пишет автор статьи.

 

Нино показывает свой дом, который сгорел во время российско-грузинской войны. У ее семьи нет возможности cделать ремонт. Село Зардиаанткари. 2017 год. 

В репортаже говорится, что несмотря на мирное соглашение, российская армия продолжает двигаться вперед.

«Перемирие было достигнуто в 2008 году, но, как выяснила фотограф Тако Робакидзе, стоит спросить любого грузина в этом районе, и он будет настаивать на том, что в действительности конфликт не закончился. Проходящую в Цхинвальском регионе фиктивную границу признали лишь Россия и еще три государства.  В 2011 году Россия начала укрепление так называемой границы, в том числе и проволочными ограждениями. Сейчас грузины не могут приблизиться к разделительной линии ближе, чем на 200 метров. В противном случае их похищают и заключают в тюрьму», — говорится в статье.

 

Сельское хозяйство – основной источник дохода местного населения.   

«Когда вы разговариваете с людьми, которые находятся в лагерях, то они говорят, что на протяжении всего периода война была постоянно. Никто из них не ожидал, что это случится, что они покинут свои дома и больше никогда туда не вернутся», — говорит Тако Робакидзе, имея в виду поселения для людей, вынужденно перемещенных внутри страны.

NYT отмечает, что сельское хозяйство является экономической основой региона, и большинство местных жителей содержат свои семьи благодаря скоту, выращивая фрукты и овощи.

Сейчас их положение значительно ухудшилось. Фруктовые сады и угодья многих людей засыхают, поскольку «клапаны подачи воды контролируется русскими».

 

Марина была педагогом школы села Кемерти, которое сейчас оккупировано Россией. 2017 год

 

Женщина в доме, разрушенном во время войны. Село Зардиаанткари

 

После войны Мари и ее семья покинули свой дом и сейчас живут в поселении для беженцев в Каралети

В настоящее время Тако Робакидзе работает над сопроводительным документальным фильмом для своего фотопроекта. В материале NYT приводятся выдержки из ее интервью с местными жителями.

«Никаких договоренностей, ни одна бумага не может остановить человека, который ищет войны», — сказала ей одна женщина. «Говорят, что война длилась только пять дней, но для нас не было и пяти дней без войны. Что нас ждет? Мы останемся в этой грязи? Чего они хотят от нас?».

 

Нино готовит ужин для себя и двух братьев. Ее родители не хотят покидать дом и остаются в селе Хурвалети, где Нино преподает английский язык, а ее братья обрабатывают землю. 

 

Пожилая женщина чистит лобио в селе Гугутианткари.

В другом интервью 80-летний мужчина рассказывает, что прожив всю свою жизнь в Грузии, однажды он обнаружил, что его дом оказался на оккупированной территории.

«Мне сказали не пересекать забор, куда я должен идти отсюда, я не знаю. Как уйдешь?» — сказал ей мужчина. «Они сказали, что эта территория принадлежит им, и тогда я сказал: «Я 80-летний дед, и я был гражданином Грузии в течение 80 лет, и теперь я должен стать гражданином России?»

 

Осетинка Галина Келехсаева вместе с грузинским супругом живет в поселении для беженцев в селе Шавшвеби.

 

Нодар собирал дрова, когда его арестовали российские военные. Четыре дня он провел в Цхинвальском изоляторе.

 

Часть населения боится отпускать детей на улицу после захода солнца.

 

Российская военная база в селе Ахмаджи

Однажды Дата Ванишвили обнаружил, что его дом попал на оккупированную территорию, где он и сейчас живет в бедности. У Даты нет возможности пересечь границу и получить положенную ему пенсию. Село Бобневи. 2017 год.