16-летние солдаты – воспоминания о войне ветеранов из Батуми

2019-05-10T02:39:05+04:0009 Май, 2019, 19:59|Главное, Новости, Общество, Пресс-дайджест|

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

ТБИЛИСИ, 9 мая — Новости-Грузия. В городе Батуми в настоящее время живет всего 16 ветеранов Второй мировой войны – восемь мужчин и восемь женщин. В день 9 мая газета «Батумелеби» опубликовала интервью с пятью ветеранами. Каждому из них уже больше 90 лет. Они вспоминают, как уходили на фронт, как воевали и как вернулись домой.

«Кавказская дикарка» — 98-летняя Гогола Каранадзе

До сих пор 98-летняя Гогола Каранадзе каждый Новый год в полночь сама стреляет из ружья. На фронте она выполняла обязанности радиотелеграфиста и разведчика. На войне ее называли «кавказская дикарка» — она ушла на фронт с длинными черными волосами и до окончания войны ни разу их не обстригла.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

«По радио передавали речь Сталина: «Сестры и братья, комсомольцы, началась война, помогите нам, поддержите!» После этого меня было уже не удержать. Я, десятиклассница, заявила директору, что ухожу на войну. — Ты что, девочка, какое время тебе воевать? – ответил он.  Я сказала, что буду хотя бы воду подавать красноармецам и не изменила своего мнения.

«Куда ты идешь, доченька?!» – кричала мать. — Я комсомолка и не могу поступить иначе, — не сдавалась я. Буду посылать тебе письма в треугольных конвертах. Если письмо не придет, значит, меня убили», –  рассказывает Гогола Каранадзе.

В Харькове девушка прошла трехмесячные курсы радиотелеграфистов, после чего ее отправили на фронт.

Гогола воевала на Кавказском и Третьем Украинском фронтах. В 1945 году присоединилась к открывшемуся Дрезденскому фронту.

«Мы все время ехали, ехали, сами не зная, куда. Вдруг говорят: «А ну, освободите эшелоны, нас бомбят!». Вышли из поезда с рюкзаками. С военным снаряжением, ночью. Прятались в лесу. Мороз, ноги скользили. Рассвело и вижу: лес полон мертвецов. Молодые парни. У меня сердце оборвалось. Тогда я подумала, что пока жива, не отдам врагу родину, не пожалею жизни.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

Моим делом на войне было стоять с радиоприемником и биноклем. Следить, чтобы враг не проник. Стою я так и вижу: Мамочки! Летит немецкий военный самолет-разведчик. Начиналась стрельба, если собьют – хорошо, а если нет – то хотя бы прогонят. Никто не обращал внимание на снег, мороз. Лишь бы спасти армию. Прятались в окопах, в подземных ямах. Я спасла от смерти три батальона», — вспоминает Гогола Каранадзе.

Не обошлось и без ранений. «Дикарку» ранили в глаз и пришлось месяц лежать в Дрезденском дорожном госпитале. В ее разведывательном подразделении было пятеро женщин-разведчиц и радиотелеграфисток.

Василий Тоцкий  – сбежавший от немецкого плена  

94-летний Василий Тоцкий в 16 лет сумел бежать из немецкого плена. Когда немцы заняли Украину, молодежь массово угоняли в плен, в концентрационные лагеря в Германии, на тяжелую физическую работу. Василий был среди тех, кого забрали.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

«Я жил в Запорожье, немцы заполнили два вагона молодыми людьми, пленными украинцами и в два часа ночи из Запорожья повезли нас в Германию. Мать и сестра дали мне с собой хлеб и вареную курицу – чтобы что-то есть в дороге. Еду я положил в рюкзак. За вагонами следили двое вооруженных немцев, время от времени поезд останавливался, чтобы мы сходили в туалет, покурили и потом опять отправлялись в путь. Так мы пересекли Днепр, проехали Днепропетровск, и в одном месте, когда мы остановились, нам встретился человек, который нес ведра с водой. Он сказал: Куда вы едете, бегите от них пока можно, красноармейцы скоро отвоюют Киев, поэтому бегите, пока вы на нашей территории, туда вас везут не к добру, вас всех убьют, застрелят в Германии». И мы решили что-нибудь придумать.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

На очередной остановке мы сошли, покурили, ребята стали заходить по очереди в туалет и назад возвращались по очереди. Я и мой друг не вышли. Вскоре послышался звук отходящего вагона, я и сейчас слышу тот звук колес, который отдалялся от нас. Тогда мы поняли, что спасены, что нас не заметили — вагон ушел без нас!» — вспоминает Василий события 78-летней давности.

Спасшись от немецкого плена, Василий записался в Красную армию. Он не любит вспоминать о войне, предпочитает рассказывать о том, что было после. О том, как после войны попал в Батуми.

В 1945 году, сразу после окончания войны, из Берлина в Тбилиси прибыло 2500 солдат, среди них был и Василий. Из Тбилиси их распределяли в разные города Грузии. Василий выбрал Батуми. Друг сказал ему, что там солнечно, умеренный климат, почти никогда нет мороза и растут пальмы с кокосами и бананами.

«Когда я это услышал, то не задумываясь поехал в Батуми. Представил себе, что всю оставшуюся жизнь буду пить кокосовое молоко. Из школьных лет я помнил, как в Украину привозили мелкие сладкие апельсины, каждый стоил 50 копеек, и все говорили, что эти чудесные фрукты привезли из Грузии. Что мне еще надо было — я с ума сходил по апельсинам и пальмам».

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

В Батуми его встретили и умеренный климат, и цитрусы, и пальмы. Но миф о банановых и кокосовых деревьях, конечно же, развеялся.

«Довольно долго я и мой друг считали, что мы обнаружили в Батуми чудесную вещь: сладкий помидор, но потом нам объяснили, что это фрукт и он называется хурма».

«Коммунизм был сказкой для взрослых. Идея о всеобщем равенстве – утопия. Вы, например, носите на работу красивые платья, а кто-то чистит канавы и носит грязные штаны, на руках у него мозоли от работы. Как мы все можем быть похожими и равными? Это невозможно. Хотя людям нужны сказки, нужна надежда на то, что все будет хорошо, если она есть, то жизнь продолжается. Моя жена умерла, лежит на кладбище, меня похоронят рядом с ней. Говорят, что там я с ней встречусь, но я же знаю, что такого не будет. Так и коммунизм: надо было работать, работать не жалея сил, по-стахановски, и надеяться, что делаешь что-то для общего блага, что ты строишь будущее», – считает Василий Тоцкий.

Евгений Дундуа: Я помню, как перед моими глазами падали мои сослуживцы.  

Евгению Дундуа 93 года, его отец погиб в 37 лет во время битвы за Севастополь и считался пропавшим без вести. Евгений говорит, что хотел отомстить за смерть отца и в 17 лет прибавил себе возраст, чтобы оказаться на фронте. Воевал в Туапсе.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

«Какие самые сильные воспоминания о войне? Конечно, убитые соратники, когда они падали перед моими глазами. Я провел на фронте 8 месяцев, служил минометчиком. Был ранен в оба плеча. У меня долго были парализованы руки. И сейчас остались шрамы. Я долго лежал в военном госпитале и меня отправили назад, в Батуми. Потому что продолжать воевать я уже не мог. Когда война закончилась, я выздоровел, у меня восстановились руки, и я стал моряком – начал плавать. Если бы меня не ранило, наверное, я бы тоже погиб, как и другие», –  говорит ветеран.

Жена Евгения Дундуа – из Украины. Его дочь, Ната Дундуа пересказывает воспоминания украинской бабушки, пережившей немецкую оккупацию.

«Бабушка не любила рассказывать о войне. Но как-то вспомнила, как начиналась война в Украине. Она пошла в магазин за томатом и возвращалась домой с трехлитровой банкой. В это время со всех сторон стали стрелять. «Война началась!», — закричала какая-то женщина. Она выронила из рук банку и побежала, а вокруг падали убитые люди. «Не знаю, как я спаслась», — сказала она. Потом они использовали хитрость: раньше в Украине, когда кто-то в семье заболевал тифом, об этом писали на дверях дома большими буквами. Дед написал так на дверях их дома. Немцы очень боялись этой болезни и не заходили в такие дома», – рассказывает Ната.

94-летний Серги Табагуа: Это была невиданная кросота: освещенное поле боя в облаке пыли, и крики радости

Серги Табагуа на фронт ушел в 16 лет. Перед уходом дома устроили ужин. Соседка Шашико Джоджуа за одну ночь связала для него теплые шерстяные носки. Когда Серги вернулся домой, привез ей из Польши, где побывал с Красной Армии, отрез на платье.

«На фронте не думаешь о своей смерти. Главное, выполнить приказ. Если погибнет товарищ, в ту ночь не спишь. Надо идти вперед и оставить друга, которого какой-нибудь хищник может съесть в замерзшем лесу», — рассказывает 94-летний Серги Табагуа.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

«Мы бились недалеко от Берлина. Весь фронт был освещен, я 75 раз выстрелил из пушки. Начался авианалет. Было похоже, что налетела целая стая – самолеты всех, кто был против Германии, все были там.

Я был разведчиком, и не мог различить по кому стрелять. Каждые несколько часов один ряд самолетов уходил и заходил другой.

Наш пехотный строй скосил одну немецкую позицию на передней линии, затем вторую, третью. «Урааа!» — закричали красноармейцы. Знаете, что это было? Невиданная красота: освещенное поле битвы в облаках пыли, и радостные возгласы.

В это время я услышал неподалеку: «Вай, вай…». В моем полку не было грузин. Я бросил пушку и оглянулся. Он истекал кровью, был уже не жилец. Я протянул руку к его карману.  Когда умирает солдат, другой солдат обязан достать из кармана маленькую, водонепроницаемую капсулу, где написаны его имя и адрес. Я и сейчас жалею, что тогда полез в карман к умирающему. «Я умираю, да?», — понял он, как только я дотронулся до кармана. С тех пор я решил посвятить свою жизнь рассказам о войне, вот таким рассказам.  Я выпустил 31 книгу – все они о войне, – рассказывает Серги Табагуа.

После ужасов войны он отказался от военной карьеры и стал писать книги и читать лекции студентам.

Кетеван Лория: В августе мы шли пешком в Румынию 400 километров. Голод… Жара… Куда нас только не заносило

Кетеван Лория был год, когда у нее умер отец. На фронт она ушла в 16 лет. Дома остались только мать и младшая сестра. Но ее возвращения с фронта ждало все село Нигордзгва в Самтредии.

Фото: batumelebi.netgazeti.ge

«Помню, что 400 километров до Румынии мы прошли пешком в августе. Чего только не было в пути. Голод… Жара… Куда нас только не заносило. Однажды мы оказались в поле. Легли и что-то упало мне на лицо. Оказалось, что это виноград. Мы собрали пыльный виноград и съели… Я очень любила читать, но на войне было не до чтения. Когда война кончилась, я поступила на филологический и потом 56 лет проработала учительницей грузинского языка и литературы в сельской школе-восьмилетке.

Перед поступлением в институт, мама меня чуть не убила, говорила: Где у нас деньги на учебу? Она растила меня одна, у нас ничего не было. Но я настояла и все равно выучилась.

Я от атеизма дошла до теологии. Каждый день я молюсь. И надеюсь на Бога», — говорит Кетеван Лория.