Демна Гвасалия: Идти на риск — это то, к чему я привык с самого детства

2018-02-08T21:14:27+00:00 08 Фев, 2018, 13:52|Главное, Новости, Стиль жизни|

ТБИЛИСИ, 8 февраля — Новости-Грузия. Британская газета The Guardian назвала Демну Гвасалия «самым горячим» дизайнером Парижа. О том, как дизайнеру грузинского происхождения удалось стать одним из самых влиятельных людей в индустрии моды, в своей статье объяснила обозреватель издания Джесс Картни-Морли.

Чтобы понять, что сделало Демну Гвасалиа самым горячим дизайнером Парижа, для начала необходимо забыть все, что вы помните и знаете о Париже. Забудьте Катрин Денев, Джейн Биркин и Франсуазу Арди. Забудьте плащи, шелковые блузы, балетки и соломенные сумочки. Забудьте Амели на Монмартре и Кэрри  Брэдшоу в роскошной кондитерской Ladurée.

Париж Гвасалия, Париж дизайнера Vêtements и Balenciaga — это вовсе не такой Париж.

Такой Париж вы бы могли узнать, если увлеклись  последней серией мрачного сериала Spiral о французской полиции. Это тот город, который мы видим глазами Луизы – няни из романа «Колыбельная» Лейлы Слимани, когда она после работы возвращается из шикарного дома своих работодателей в десятом округе к своему жалкому жилищу. Это город телефонных магазинов и фаст-фуда, город, где гламур означает узкие джинсы и поддельные сумки, город, где на каждом углу слышится шумная иностранная речь, а не гармоничный саундтрек Эдит Пиаф.

Во время мужской недели моды, две недели назад, Гвасалия показал свою новую коллекцию для Vêtements на импровизированном подиуме из потертых ковров на блошином рынке Paul Bert Serpette в Сен-Уэн. Модели блуждали между киосками, набитыми золотыми украшениями, грудами ковров и декоративными зеркалами. На моделях были  платки и плащи, футболки с надписями и флисовые жакеты на молниях.

«Я не думаю, что элегантность актуальна», — говорит, улыбаясь, Гвасалия. Все это происходит через неделю после шоу, когда он засел в своей парижской студии  перед началом серьезной подготовки к его показу для Balenciaga, намеченном на 4 марта.

«Vêtements — это об улице, и я не думаю, что элегантность – это именно то, к чему люди стремятся на улицах».

Обычно на  модных шоу одежду для показов педантично укладывают под пластик и хранят так до вечера. Чтобы одежда не мялась, закулисные дрессеры помогают моделям надеть их в самый последний момент перед показом. На шоу, которое было стилизовано Гвасалия, моделей одели заранее. Они так  и сидели, общаясь  друг с другом перед шоу. В результате одежда выглядела немного более живой.

«Мне кажется, что мы здесь сделали по-другому абсолютно все ,  но в то же время, все это то же самое. Будь то балахон от Vêtements или платье от кутюр, это все-таки о человеке, который одевается и думает: «Я доволен этим, я доволен тем, как я выгляжу».

 

Показ Vetements, коллекция осень-зима 2018 Фото: Виктор Бойко/Getty Images

Для человека, который однажды сказал Vogue, что «быть ближе к земле — это новый черный», история успеха Гвасалия похожа на сказку из мира моды. Он ворвался на сцену в 2014 году с брендом Vêtements, а в следующем году устроил бунт, проводя показы в безыскусных китайских ресторанах и демонстрируя на подиумах желтые футболки DHL и лоскутные Frankenjeans, которые некоторое время достать было еще труднее, чем сумки Биркин. Vêtements стал самым влиятельным брендом в современной моде.

Уже в следующем году Гвасалия был назначен креативным директором именитого дома Balenciaga.

«Прагматизм это то, что отличает мою точку зрения», — говорит Гвасалия. «Мир моды — это не реальный мир, и моя эстетика — это своего рода гиперреализм. Мне не интересно жить как во сне. Это скучно».

В прошлом году он перенес штаб-квартиру Vêtements из Парижа в Цюрих, где живет он и его младший брат Гурам Гвасалия — главный сотрудник и генеральный директор лейбла.

«Большую часть своих исследований я делаю на мониторе, поэтому я могу быть где угодно».

Гвасалия родился в 1981 году в Сухуми, Грузия. Строгая советская эстетика его детства была разрушена в 1989 году с падением железного занавеса: внезапно появилась поп-музыка, Coca-Cola, журнал Vogue — коллаж столкновения образов. Последнее шоу Vetements было «ближе, чем когда-либо, к моему восточноевропейскому фону», говорит Гвасалиа. «Это был на 100% я, 100% моей эстетики».

Среди моделей была 16-летняя девушка из того же региона Грузии, в котором вырос Гвасалия. «Это совпадение, мы нашли ее через Instagram, но когда я одел ее в красную куртку и платье с цветочным принтом, с сапогами и платком на голове, то она выглядела точно так же, как одна из женщин из того региона, где я вырос».

 

Кесо Абуладзе на показе Vetements. Рынок Paul Bert Serpette в парижском пригороде Сен-Уэн

Когда Гвасалия было 10 лет, началась гражданская война. Братья бежали вместе с   матерью и бабушкой через Кавказские горы. Из-за сложного рельефа им пришлось оставить свой автомобиль и продолжать путь пешком. Продав «Калашников», они смогли купить лошадь, на которую посадили бабушку. Затем они поселились в столице Грузии Тбилиси. Это поразительно необычный фон для такого почитателя моды, каким является Гвасалия.

«Идти на риск — это то, к чему я привык с самого детства, это в ДНК Vêtements », — говорит он. «Теперь для того, чтобы выжить в моде, вы должны рисковать».

Vêtements  сумела адаптироваться и развиться, демонстрирую женскую одежду во время мужских показов, а толстовки – во время недели высокой моды.

«Мы начали бренд с нуля, и я не могу адаптировать четырехлетний бренд к отраслевым правилам, установленным век назад».

Когда байеры из Barneys New York (американская сеть магазинов по продаже дизайнерской одежды) поинтересовались о минимальном заказе бренда — правило, установленное большинством модных домов для того, чтобы ограничить количество продукции и защитить свою прибыль – им сказали, что минимального заказа не существует, только максимальный.

Стратегия Vêtements заключалась в том, чтобы обеспечить положение, когда спрос превышает предложение и  таким образом поднять шум. Весь Париж ходил с удивленными лицами, но тактика работала.

 

Показ коллекция Гвасалия весна-лето 2018 для Balenciaga. Фото: WWD/Rex/Shutterstock

Прямо сейчас Гвасалия одержим честностью. «Посмотрите, что происходит в Голливуде, — говорит он. — Посмотрите, что происходит вокруг нас. Мы должны быть более открытыми».

В своем последнем шоу Гвасалия затронул проблему дизайнерского долга, доставшегося Гвасалия в наследство от Мартина Маржела, на лейбл которого он работал несколько лет.

«Исследование того, как Маржела повлиял на меня, как на дизайнера, касалось таких деликатных вопросов, как воздействие и присвоение. Мне было очень важно задать эти вопросы», — говорит он.

Коллекция включала в себя версию знаменитых «таби-бутс» (tabi boots) от Маржела –  открытые сандалии, наподобие тех, что носили вместе с носками в Японии еще в 15-м веке.

«Я показал tabi, потому что я хотел прямо рассмотреть вопрос о присвоении. Что такое источник, что такое влияние, что такое копия? Ответы дать сложно».

Шагая в ногу со временем, Гвасалия сделал аутентичными и технологии. Его следующий проект для Balenciaga он называет «экспериментом в новом технологическом виде». Компьютерные программы уже тестируются для того, чтобы создать чисто цифровую часть ателье Balenciaga.

Я спрашиваю Гвасалия о том, как, по его мнению, эта новая технология изменит моду, и он в ответ смеется. «Я еще не знаю. Я не провидец, но я думаю, что почти все изменится».