«The New York Times» опубликовал репортаж с грузинской народной игры «Лело бурти»

2019-05-07T20:01:53+04:0007 Май, 2019, 19:56|Главное, Новости, О Грузии, Пресс-дайджест|

Шухути — село в Гурии, которое разделяется для игры в старинную народную игру. Фото Pete Kiehart for The New York Times

ТБИЛИСИ, 7 мая — Новости-Грузия. «Пропитанный вином мяч сначала разделяет грузинскую деревню, а затем объединяет», — так называется репортаж в американском издании «The New York Times», посвященный грузинской народной игре в «Лело бурти».

Главными героями публикации журналиста Эндрю Кеха стали жители села Шухути в Гурии, на западе Грузии, которые сохранили традиции старинной игры.

В статье отмечается, что правительство Грузии присвоило «Лело бурти» статус памятника нематериального культурного наследия. При этом журналист подчеркивает, что статус памятника не совсем подходит к реальной игре. «Это жестокое времяпрепровождение — живое и дышащее. Игра вызывает подлинные страсти и настоящие травмы», — пишет Эндрю Кех.

«Лело бурти представляет собой смесь масштабного матча по регби и массовой уличной драки.  Когда-то эта игра была распространена по всей Гурии. Сейчас же в неё играют раз в год во время православной Пасхи», — отмечает американское издание.

«Каждую весну в Шухути шьют черный кожаный мяч, чтобы сыграть в «Лело бурти». Это брутальная фольклорная игра. Кожаный мяч — единственное снаряжение, которое нужно игрокам. Этот мяч также является главной добычей, которую победитель принесет на кладбище и таким образом почтит память предков», — подчеркивает автор. «Победитель преисполнен гордостью: эту добычу — кожаный мяч, чтит несколько поколений».

Фото Pete Kiehart for The New York Times

«Мяч становится реликвией, символом победы, уважения», — рассказал американскому журналисту Вахтанг Торотадзе. Вот почему мы стараемся изо всех сил».

Брат Вахтанга — Виталий Торотадзе, скончался в 2017 году в возрасте 49 лет. Сам 61-летний Вахтанг не играл в «Лело Бурти» уже много лет, но в этом году он решил снова поучавствовать.  По его словам, он ждал этого момента два года.

Правила игры в «Лело Бурти»

«В день игры деревня делится на две части — Верхний и Нижний Шухути. Мужчины из каждой части соревнуются, чтобы принести мяч обратно в свою сторону села. Как только это произойдет, игра заканчивается. Вот и все», — объясняет правила журналист.

«Здесь нет границ, нет ограничений на количество участников, нет реальной тактики и почти нет правил. Женщинам играть не запрещено, но они участвуют редко. Длится игра обычно пару часов. Иногда это продолжается до поздней ночи, а как-то все закончилось за 20 минут.

Победитель получает скромную награду – кожаный мяч, «такой же тяжелый, как шлакоблок», но гордость от победы передается в течение нескольких поколений.

Журналист не удивлен тем, что победа в матче, по традиции, посвящается последнему умершему в селе человеку. «Во всех уголках мира спортивные победы часто являются данью уважения покойного», — отмечает он.

Фото Pete Kiehart for The New York Times

54-летний Вахтанг Чхатарашвили рассказал, что в марте 2014 году у него в автомобильной аварии погиб сын – 18-летний Мишико. Несколько недель спустя команда Нижнего Шухути сыграла в «Лело Бурти» в честь Мишико и выиграла с помощью нескольких друзей молодого человека, многие из которых играли впервые.

«Это было как чудо, — сказал его отец, вспоминая образы людей, кладущих мяч на могилу сына. Может быть, для постороннего, это просто мяч. Меня же это заставило чувствовать, что я парю в воздухе».

После той победы мяч покоится на могиле его сына, на прочной металлической подставке. «Забота о мяче означает заботу о моем мальчике», — говорит Чхатарашвили.

Мячи из разных игр за последние десятилетия можно увидеть на могилах по всему кладбищу Шухути. Такой мяч есть и на склоне холма, на могиле Валико Цинцадзе с 1982 года. Его 69-летняя сестра, Гулико Цинцадзе-Имнадзе, вспоминает, что это многие годы помогает ей облегчить боль внезапной смерти брата.

«Представьте, — сказала она, — так много времени прошло, а мяч все еще там».

На кладбище возле церкви есть еще один мяч, которому почти два десятка лет, теперь уже сморщенный и хрупкий. На могильном камне рядом с ним выбито стихотворение, написанное на грузинском языке от имени мальчика:

Боже мой, почему я вообще родился?

Почему я заслужил эту трагическую судьбу?

Как я могу успокоить тебя, мой отец?

Как я могу вылечить твое горе, моя мама?

Но я знаю, ты меня не забудешь, дорогой Шухути!

Не забудем мальчика, окутанного холодом ранней смерти.

Вы скажете: его уход был таким несвоевременным. Наш 10-летний мальчик по имени Гурам.

Сельская честь

Шухути — это деревня, где все всех знают, где коровы гуляют без присмотра по грунтовым дорогам, где традиции определяют повседневную жизнь.

Ночью перед игрой этого года более десятка мужчин, представляющих обе стороны деревни, собрались на супра — грузинский пир, испытание на выносливость — в доме Малхаза Орагвелидзе, который был ответственным за изготовление мяча для Лело бурти с 2011 года. Возраст гостей варьировался от 17 до 74-х лет, — рассказывает в своем репортаже Кех.

Фото Pete Kiehart for The New York Times

«Мы выросли, наблюдая, как играют наши отцы, наши дяди», — говорит 29-летний Лаша Азаладзе, который будет представлять Нижний Шухути. «Это соответствует характеру грузинского мужчину, всегда готового к битве».

Мужчины ели бесчисленное количество мяса, пили вино и чачу и каждые несколько минут поднимали тосты: за Грузию и ее оккупированные регионы, за покойных, больных, за женщин, за детей, за прошлых игроков в лело и тех, кто поддерживает игру сегодня.

Они вспомнили о Виталии Торотадзе, который умер в 2017 году в возрасте 49 лет и мяч на его могилу поставят, если в этом году выиграет Верхний Шухути. Также помянули инженера Алеко Долидзе – мяч на его могиле появится, если победу одержит Нижний Шухути.

К середине вечера тамада Гия Имнаишвили получил мяч. Утром его заполнят землей весом до 16 кг, а отец Саба, местный священник, освятит его вином. А пока мяч лежит пустым, мужчины изогнули жесткую кожу наподобии чаши и наполнили ее вином.

Фото Pete Kiehart for The New York Times

Игра начинается

Эндрю Кех — международный корреспондент The New York Times и освещает спортивные события из Берлина. У него есть опыт в репортажах с Главной лиги бейсбола, матчах NBA, Кубка мира и Олимпийских игр. Несмотря на это, Кех не пожалел усилий для драматического описаний событий  игры в маленькой гурийской деревушке.

«Мяч исчез под грудой плоти и клубящейся грязью. Последовавшая за этим акция состояла из единой вздымающейся схватки, количество участников которой иногда превышало 100 человек. Периодически люди одной команды отчаянно сигналили свободными руками о подкреплении и те, кто находился на периферии, рвались вперёд, под спины своих товарищей по команде.

Толпа прошлась по фасаду единственного в деревне магазинов — треснули стекла. Затем они спустились с холма от главной дороги в заросли деревьев, рассеивая толпу зрителей и почти свалив придорожное ограждение.

Мужчины карабкались по улице, задыхаясь, хватая ртом воздух, протягивая руки, разрывая рубашки, и не обращая внимание на соскочившую с ног обувь. Один игрок был доставлен в ожидающую неподалеку «скорую помощь».

Фото Pete Kiehart for The New York Times

«Вы чувствуете головокружение от схватки», — рассказал 29-летний Рома Орагвелидзе, профессиональный игрок в регби, который представлял Нижний Шухути. «Вы не можете дышать. Но это странно: ты становишься одержимым, и вскоре ты хочешь заскочить обратно».

К 6 часам команда Верхнего Шухути установила преимущество. Их атаки стали длиннее, неизбежнее. Под конец игроки начали скандировать: «Виталий! Виталий! Виталий!», пока, наконец, не вырвались на свободу, после чего мяч был переброшен через ручей, который представлял их линию ворот. Через час и 40 минут после начала игры все было кончено, — пишет Кех.

Фото Pete Kiehart for The New York Times

Жители Верхнего Шухути сразу же направились к кладбищу, крича и подбрасывая мяч. Лука, племянник Виталия, тоже схватил его, высоко подняв над головой. 11-летний мальчик заявил, что будет играть в лело в следующем году. Игроки дошли до могилы Виталия Торотадзе и положили мяч под его надгробным камнем. Они поднимали тосты и фотографировались. Его вдова Татьяна молча положила руку на могильный камень.

Вахтанг Торотадзе, владелец пострадавшего магазина, пришел на кладбище, поглаживая ушибленное место на груди. Я посмотрел на одиннадцать счастливых и усталых игроков и предположил, что ему, должно быть приятно поставить мяч на могилу брата. В ответ Вахтанг пожал плечами. «Я бы хотел, — сказал он, — чтобы ситуации, в которой моему брату понадобился бы мяч на могиле, никогда не возникало». Затем он затянулся сигаретой и присоединился к застолью, — так завершает свой репортаж корреспондент The New York Times.

Фото Pete Kiehart for The New York Times